10-17 января 2016 Метеостанция-Спусковая-Утулик-Шубутуй

 

 

 

 

 

Этот выход стал испытанием для нашей группы и техники. Но достигнутые результаты оказались более значимые чем в прошлом году.

 

 

 

 

 

 

 

В это раз представлен другой сценарий описания прошедшего снегоходного выхода. Так как мне не удалось работать на маршруте 2 дня по причине повреждения колена (об этом далее в тексте) описание «Шефа» Александра Евгеньевича Колмакова будет основным. Надо отдать ему должное пишет он в своей манере и интересно. От себя я добавлю некоторые уточнения с пометкой (прим. текст курсивом) также добавлю фотографии и видео. За фото и видео нужно благодарить Николая Кротенко, который ехал со мной пассажиром, сделал кучу фото и снимал видео, что у нас очень редко получается делать самим. 4. 10–17 января 2016 года. Слюдянка – Метеостанция – Перевал Чертовы Ворота – река Спусковая – река Зубкоган – верховья реки Шубутуй – ручей Березовый – Перевал Чертовы Ворота – Слюдянка. Баянов, Коваль, Колмаков, Кротенко (Бороденко), Маурер, Михаил Пукас. 4 снегохода. У этого похода богатая предыстория. Перво–наперво он должен был состояться в другом месте. Ведь с самого начала года Метеостанция рассматривалась как вспомогательное направление. Этакий разминочный полигон перед большим путешествием по Снежной, где мы в прошлом сезоне добились больших успехов. Но неожиданно нам удалось достаточно быстро преодолеть перевал Чертовы Ворота и выйти на оперативный простор на западном рукаве маршрута. Поэтому между мною и Маурером возник спор. Я считал, что нам необходимо использовать благоприятную возможность разведать особенности стенки в верховьях Шубутуя. На сегодняшний день эта стенка значится в наших планах главным препятствием всего маршрута. Благоприятность состоит в том, что расстояние между передовой и означенной стенкой при заходе на маршрут через Слюдянку очень незначительное. От Метеостанции (где кончается Ойкумена) до стенки ~ 45 км пути, из которых 24 км уже проложено, а ещё 18 пройдено в прошлом году. Позиция Маурера такова: мы и так хорошо освоили западный театр, в то время как характер замерзания Снежной, по которой проходит аж 90 км пути, нам совершенно неизвестен. То есть задела на маршрут у нас нет. Обе стороны запаслись дополнительными аргументами, которые даже лень перечислять, поскольку не они решили дело, а сообщение разведки о том, что Снежная ещё не замёрзла. Вот мы и поехали через Метеостанцию.


Время похода тоже сдвинулось. Обычно мы по полной программе использовали новогодние каникулы, но эта традиция сильно не нравилась семьям участников. Поэтому в этом году решили каникулы провести вместе с семьёй, а поход передвинуть на похмельные дни. Сначала договорились на 9–ое, но 6–го числа у Андрея Родогузова (Сэра Родерика) умер отец. Поэтому поход сдвинулся ещё на один день. Болезнь отца и была тем обстоятельством, которое не позволяло Андрею вернуться на походную тропу. Изменился и состав участников. С нами два абсолютно новых попутчика. Коля Кротенко (Бороденко) хорошо знаком нам с Толей по велосипедным походам. Затейник из затейников, отличается нестандартным взглядом на вещи и неукротимым чувством юмора. По внешнему виду он напоминает человека, которого жизнь, семья и школа готовили к поступлению в королевские военно–морские пираты, а он случайно оказался на снегоходной тропе. Михаил Пукас – знакомый Коли–Коваля. Истинный атлет, рассказывающий невероятные истории, матерится как сапожник, когда злой. Вечером он снимает линзы, надевает очки и становится как две капли похож на профессора Пола Кругмана, лауреата Нобелевской премии по экономике.


Итак, 10 января рано утром мы выдвигаемся в поход. Обозы наши гружены богато: чего хотя бы стоит 18 литров пива и 12 литров кваса (для Маурера). Впервые снегоходы стартуют от Слюдянки, от базы спасателей. Отсюда начинается дорога, которая через 10 км становится чисто снегоходной тропой. Продвигаемся очень быстро и уже в 15 часов оказываемся на Метеостанции. Обед предусмотрен быстрый (тушеное мясо и отварной картофель). В 17 часов выходим на тропу, имея целью зимовье на реке Зубкоган (см. предыдущие походы). В этот 20-градусный мороз всем, конечно, хотелось бы переночевать на Метеостанции (в гостях у Мистера Икс), но Маурер даже и спрашивать никого не стал, а нам самим предлагать ему такое как–то неудобно было. Поначалу казалось, что волноваться не о чем. В каникулы на Метеостанции паслась туча снегоходчиков и поэтому тропа до самых Чёртовых ворот была дивно утоптана. Дальше она обрывалась, и на её восстановление под перевалом мы затратили некоторое время. Но в границе леса наш путик прекрасно сохранился и по нему мы уже к 9 вечера доехали до Утулика. Здесь температура уже – 29оС. Это хорошо чувствуется, особенно когда колонна разгоняется по ровному Утулику. Через 3 км поворот на Шубутуй. Поначалу и тут всё без проблем, поскольку Мистер Х накатала трассу ещё в декабре. Но как только заканчивается след, Акела наступает на старые грабли. Там, где в Шубутуй впадает ручей Цепщик, лёд всегда тонкий и не было ни одного случая, чтобы мы не провалились. Охотники даже прорубили по левому берегу 100–метровую просеку, но Андрей её игнорирует. Интересно, откуда в его чисто немецкий характер затесалась эта фирменная русская чёрточка – надежда на авось? Ведь в работе с техникой он себе этого никогда не позволяет. Андрей исправился через 2 км, когда нашел пешеходный переход через Шубутуй (ввиду тонкости льда я и Николай Бороденко были ссажены со снегоходов). В дальнейшем никаких незнакомых препятствий не было, так что к полуночи мы добрались до зимовья на Зубкогане. На ужин была подана свинина жареная с картофелем, винегрет и грузди со сметаной и луком. Видели бы вы Мишино изумление при виде груздей. А уж как мы все изумились их волшебному вкусу! Отдельное спасибо Ольге Коваль, супруге Коли Коваля. Напитки в комплекте. Нам, поросятам, нипочём 30–градусный мороз на улице. Так закончился первый день нашего путешествия. Благодаря железной воле Маурера и опыту участников отряда мы вписались в график маршрута.


Утро 11–го января ещё раз подтвердило железный закон походов. Всё время, которое вы накануне выиграли за счёт ночи, будет проиграно наутро. И хорошо ещё, если час в час. А то бывает, что после вчерашних подвигов отряд весь день отдыхает. Вот и сегодня пробуждение началось в 8.30 и только в 11 часов первые снегоходы отправились к верховьям Шубутуя. Выяснилось, что температура упала к утру до –36,5оС. Такой дубак, что кажется будто сейчас воздух сломается. Вовремя мы, однако, добрались до зимовья. Сначала прокладываем путь по широкому (12–15 м) руслу реки. После Широкой пади река наклоняется в нашу сторону и к тому же сужается. Начинается технический участок, обходя валуны, промоины и наледи, тропа идёт по руслу, то и дело прижимаясь к берегам. Тут нам очень помогает новая приблуда Маурера – мачете (секира). Как вам её описать? Выглядит она как мачете (секира) и сносит ветки толщиной до 2 см за 1–2 удара. Это большое подспорье в нашем деле, но и старые игрушки (топор, лопата, бензопила и пила ручная) популярны по–прежнему. На обед располагаемся в 15 часов ~ 1 км не доходя до Гужир–Жалги. (прим. Для заготовки дров для костра я достал сою бензопилу ECHO, она была не заправлена, бензином и маслом. Мороз сделал свое дело, масло цепи настолько замерзло, что его пришлось закладывать в бачок для масла с помощью обломка ветки, причем заходило оно с большим трудом, пришлось добавлять немного бензина и БРПишной синтетики для 2-х тактников). Коля–Коваль и Миша уходят дальше создавать тропу (любимая игра отряда). На обед, как и всегда, варим пельмени. Коля–Коваль и Миша буквально за уши оттаскивают Маурера от тропы, до того его заусило, и заставляют пообедать. После обеда двигаемся ещё 2 часа, но уже миновав на1,5 км гужир жалгинское зимовье, упираемся в технически сложные участки и поворачиваем обратно. К 20 часам мы с Толей на базе и начинаем варить ужин. Отряд прибывает на 2 часа позже, поскольку они обустраивали тропу. Это обустройство тропы – новая фишка Андрея. Обходились всегда без этого, что за блажь? Думаю, Андрей просто посчитал, что в этот день отряд на ужин не заработал. По настоящему ремонт тропы нужен был только в 2 км от зимовья, где Анатоль на обратном пути ледок проломил и открыл воду. То есть поставил весь отряд перед проблемкой, которую мы с ним всегда вдвоём решаем, когда идём в замыкании. Не нарочно, конечно, Толя это сделал, но работку всем подбросил.


12 января. Выезд опять в 11.15. Теперь уже никто не виноват, просто народ вчера расслабился и славно так посидел до 4–х утра. Спросите, «а где был номинальный руководитель?», то есть я? Спал до 4 утра, как убитый. А что делал идеолог похода , то есть Андрей? А вот оне и были идейным руководителем посиделок. Нельзя же, чтобы люди пили вот так, безыдейно. Короче, в 4 утра все, как снопы, повалились спать. Просыпается мафия, то есть я и Миша и принимаем эстафетную палку у отряда, выпиваем ½ литра коньяка и присоединяемся ко всем. Кстати, спим мы с ним на полу, где ужасно озоруют мыши. По каким–то причинам они совершенно не боятся людей, даже развлекаются с ними, бегают по волосам, например. (Никифор рассказывает, что они любят копошиться у него в бороде). Чтобы лечь на пол в таких условиях поллитры мало, мы просто подвиг каждый день совершаем. Ночные посиделки очень быстро нам аукнулись. Дело было так. Едва Андрей начал продолжать вчерашний путик, как река засорилась камнями, и движение по ней стало невозможным. Прошлый год мы двинулись левым берегом Шубутуя, а потом перешли на правый. В этот раз Андрей решил, что нечего с берега на берег прыгать, надо сразу правым берегом идти и потом в распадок Шубутуя заворачивать. Вот, кстати, он виднеется впереди. Сказано – сделано. Полчаса все двигаются правым берегом, как вдруг мне впервые за три дня захотелось взглянуть на карту. Вот тебе на! Мы оказывается слишком рано перескочили на правый берег и теперь держим путь аккурат в распадок Лосиного ручья, по которому, как известно, тропы нет. Связался по рации с Андреем, который по своей привычке ускакал вперёд, и сообщил ему, что меня терзают смутные сомнения. Он поупирался–поупирался, но потом взглянул внимательно на жопс (прим. навигатор или джпс) и понял, что шеф всегда прав. Таким образом, мы вернулись опять на реку и обедали примерно там, где вчера закончили поход. То есть продвинулись до обеда метров на 400. Славно. После обеда пришлось всё–таки вернуться на правый берег и продвинуться им на 2 км, после которых тропа вернулась в реку. Здесь, уже в потемках, все повернули обратно, отложив счастье движения снегоходами по ручью на завтра. На обратном пути с нашим снегоходом произошёл конфуз. Ещё утром мы с Толиком любовно обустроили переправу через Шабартуй недалеко от Гужиржалгинского зимовья. Вечером Анатоль лихо проскочил мимо неё, и мы заехали прямиком в полынью, где и завалились на бок. Чему, как говориться быть, тому не миновать.


13 января. В этот день мы проснулись преисполненные намерением наверстать упущенное накануне. Но мировая природа уже решила наказать нас за беспечность первых дней. Не прошло и четверти часа после выезда с базы (Зубкоганское зимовье) авангарда в составе Андрея, Миши и двух Николаев, как Коля–Коваль сообщил Андрею (по рации), что их снегоход временно возвращается на базу в связи с тем, что один из участников «порезался». Анатоль и я с интересом ждём их возвращения. И вот оба Николая на зимовье. Порезался, как и следовало ожидать, Коля–Коваль. Его деятельная натура не могла стерпеть, что лыжа у снегохода обстругалась и лохмотья висят на самом кончике лыжи. Коля достает нож, становится перед снегоходом на колени, упирает нож в лыжу и с силой давит на него, лохмотья легко срезаются, а нож летит дальше и с удовольствием втыкается в Колины мышцы выше колена. Как говорится, «правила техники безопасности я знаю как свои три пальца». Нож, надо отметить, замечательный. Острый, как бритва. Мышцы не просто разрезаны, они рассечены глубоко и ровно, будто игрушечный Чапай шашкой махнул. (прим. Да, то что я порезался меня даже не испугало, первое впечатление было ну порезал штаны чуть ногу зацепил, когда же я заглянул в порез штанов и увидел в разрезе ноги собственные разрезанные мышцы и жирок понял что придется уделить этому внимание и возвращаться) Таким образом, к поту, маслу и бензину, – жидкостям, которыми мы уже второй год обильно поливаем долину Шубутуя, – добавилась кровь донора Николая Коваля. Связываемся по рации с авангардным авангардом. Неоценимую помощь нам оказывает Миша, у которого аптечка куда более содержательная, чем наша. В частности, там есть тампоны, с помощью которых мы останавливаем кровь нашего героя. Потом заматываем его в бинты и, отдав распоряжение по кухне и дровам, отправляемся с Анатолием на прокладку тропы. Обоих Николаев оставляем на зимовье. Это большой рыск, но об этом потом. Мы догнали Мишу и Андрея на реке, там, где вчера закончили маршрут. В прошлом году оставшуюся часть пути до ущелья Шубутуя (~ 700 м) мы шли левым берегом и руслом с ужасными мучениями. Андрей считает, что, учитывая огромные трудозатраты, это никакой не маршрут. И предлагает сразу ехать правым берегом. Он–де помнит, что вроде бы к нашему маршруту по правому берегу подходила ровная кедровая полка (ровная площадка, заросшая кедровым лесом). Вот и все основания, чтобы отказаться от уже известного маршрута. Начинается теоретический спор между мною и Маурером, который продолжается полчаса. За это время Анатоль успевает сходить наверх и высмотреть там немного–немало «тропу». Ну, раз так, то вы с Толей выходим в маршрут (спешившись) с заданием: пройти наиболее логичным путём до прошлогоднего трека на правом берегу. То есть графически как бы хорду приделать к прошлогоднему пути. Сразу же от реки мы резко устремляемся вверх, но тут же упираемся в каменистый гребень, который тянется снизу вверх пока глаза видят. Мы его кое–как перелазим (без снегоходов!) и обнаруживаем вожделенную кедровую полочку. А вот и пропиленная тропа, мы на ней стоим. Действительно красота, даже мачете махать не надо, сущая авеню. Что же, значит шеф прав не всегда. Андрей по рации требует, чтобы я сказал это дважды: «Громче, для всех, а то мы не слышим». Это пустяки по сравнению с тем, что маршрут улучшен. Толя поворачивает назад, а я остаюсь и развожу костёр в ожидании подхода моторизованной дивизии. Топора у меня нет, но в кедрово–березовом лесу это роскошь. Разгоняю пламя, сооружаю из остатков кедрового пня подобие кресла и погружаюсь в дрёму. Изредка я просыпаюсь и слышу, как вдали ревут моторы. Вдруг сквозь сон мне кажется, что снегоходы совсем рядом, вот–вот наедут на меня. Вскакиваю и засыпаю остатки дров в костёр. Странно, никого нет. Тут я понимаю, что без меня не обойдётся. Заготавливаю дров и выхожу к отряду навстречу. Чем больше я иду, тем больше уверенность в том, что я застану своих друзей там, где мы расстались. Но нет. Спустя 400 м у самой гряды мне навстречу вываливается с красной мордой, взмыленный Маурер на своём иноходце. Увидев меня, он кричит: «Halt! Kein zuruck!». Виноват, навеяло. Дословно он говорит: «На подножку, отвесить жопу в сторону склона!». (Это такой метод траверсирования участков с крутыми склонами). Есть! Воспользовавшись мной как противовесом, Андрей вскоре скидывает меня со снегохода с наказом помочь отстающим. Я возвращаюсь к гряде. Мать честна! Вот это картина! Ребята двигались даже не по метрам, а по сантиметрам. Весь склон изрыт снегоходами, которые буквально протискивались между валунами. Пилой и мачете снесено всё, что может помешать движению, снег для трассы позаимствован отовсюду, на березах и кедрах следы работы лебёдкой. Миша и Анатолий со снастями бегают туда–обратно, ежеминутно руками переставляя снегоходу то морду, то задницу. Оба утомились чрезвычайно. Да, я проспал что–то особенного. Кстати, Мишин снегоход брошен, поскольку без лебёдки здесь ничего моторизованное не проедет. Поэтому Миша и я пешком добираемся до костра, где Андрей и Толя уже варят обед. После обеда отряд делится на две части. Андрей и Толя едут выставлять тропу до висячей долины по прошлогоднему треку, а мы с Михаилом возвращаемся обратно «улучшать тропу». Андрей и Толя успешно справляются со своей задачей, но и нам есть, чем похвастаться: путем непрерывного подкидывания снега и пиления веток мы превратили давишние буераки в полноценную снегоходную тропу. Это как если бы вместо дороги, сделанной «Агродорспецстроем», вы попали на немецкий автобан. Все вместе мчимся домой, предвкушая праздничный ужин. Выйдя на скоростной участок, связываемся по рации с базой. Странно, никто не отвечает. Пришпориваем коней и вскоре добираемся до зимовья. Оба дежурных спят. Первые подозрения закрадываются в наши сердца. Они усиливаются, когда несмотря на шум и толчки, которые распространяют в зимовье четыре здоровых мужика, оба продолжают дрыхнут. Коля–Бороденко вскоре проснулся, но узнать у него ничего было невозможно – на все вопросы он отвечал счастливым смехом. Что касается пострадавшего Коли, то его пришлось к ужину его будить специально. До того его тело было грубо перекантовано к стене, при этом тело не выказало никаких признаков пробуждения, а на все толчки только сильнее всхрапывало. Так и есть! Пропал литр коллекционного коньяка. Ну, не пропал, конечно, а попал в нужных товарищей. Странно только, что это нас не сильно расстроило. А «пострадавших» и подавно. ( прим. Да как то все это само-собой получилось. Николай Кротенко оказался на редкость интересным собеседником, начал рассказывать, как он колесил по миру и так за разговорами незаметно коньяк и употребили. Сказалось и то, что мне не желательно было двигаться, так как нога начинала обильно кровить, пришлось просто лежать.) Коля–Коваль, правда, выказывал признаки раскаяния, но вечером пересилил себя и стал пить водку за Старый Новый Год. «За неимением гербовой, пишем на простой». Вечером же Коле–Ковалю была сделана операция по скреплению краев ножевого ранения. Операция была сделана оным же Маурером, который мнози претерпел на ниве травм и повреждений и поэтому ремонтирует людей с таким же интересом, что и технику. (прим. На этом моменте вынужден остановиться чтобы отдать должное смекалке и изобретательности Маурера. Понятно, что ногу нужно было шить, а как назло не было ничего для этого пригодного. Из положения вышли следующим образом. Вокруг раны состригли все волосы, помогли ножницы, которые тоже оказались в Андрюхином складишке. Промыли рану Хлоргекседином из Мишиной аптечки, там кстати и стерильные салфетки нашлись, нарезали обычный пластырь на тонкие полоски и с одной стороны раны приклеили их концы на клей супер Момент, стянули рану руками и вторые концы полосок пластыря приклеили на клей с другой стороны. Дополнительно поперек полосок с двух сторон наклеили еще плоски пластыря, получилось нечто похожее на стежки, только из пластыря, потом, после фотографирования, на всю «конструкцию» сверху наклеили пластырь Cosmopor. Кстати хорошая штука- клеится намертво, рана дышит и впитывает хорош. Действительно ко всем Андрюшиным достоинствам добавилось еще и качественный ремонт людей. Надо сказать за раной мы следили еще один день – переклеивали пластырь, обрабатывали, а потом 2 дня не касались, возможности не было. А ногу я уже эксплуатировал по полной- участвовал в ремонте Андрюхиного снегохода ехал на снегоходе ну все остальное, а нога себя вела просто замечательно не болела, не опухла, не загноилась вот что значит замечательные руки хирурга.)


14 января. В маршрут отряд выезжает наполовину усеченным: к любителям коньяка добавился Миша, чей снегоход не имеет лебёдки. Нам не впервой ехать такой компанией. Мчимся стремительно, вот–вот будем на исходной позиции для выхода на перевал. Вдруг мы видим, что снегоход Маурера, летящий впереди нас, начал терять охлаждающую жидкость. Судя по характеру струи, там пробоина. И точно, вот стоит Андрей с перегревшимся мотором. (У нас в истории отряда такая поломка уже была. 4 года назад на реке Снежной. Причина: намерзание льда в тоннеле, подъем гусеницы, которая начинает царапать защиту радиатора.) Поломка произошла даже не на вчерашнем, а на позавчерашнем участке тропы, на левом берегу Шубутуя. Таким образом, к волшебной смеси жидкостей, пролитых на Шубутуе, добавился ещё и антифриз. Уж и не знаю, что ещё можно туда добавить. Бросаем снегоход и дальше вперед на поиски пути через Шубутуйскую стенку. Передвигаемся в смешанном строю. Андрей и я на снегоходе, Анатолий, как самый спортивный из нас – пешком. Вот мы и на тополиной поляне, это самое начало висячей долины. Спустя 10 минут подходит Толик. На вопрос «устал ли он?», отвечает – «Накопилось!». Следующие 1,5 часа мы тратим на то, чтобы в пешем строю отыскать по правому борту долины полочку, в наличии которой нас ещё на метеостанции уверял Андрей Борисович Никифоров (Никифор). По истечении этого времени мы поняли, что в очередной раз имело место разночтение. Маурер возвращается за снегоходом, а мы пытаемся найти следы тропы на склоне. Тщетно. Андрей догоняет нас и мы обедаем. В 15.30 выдвигаемся дальше. Спустя ~ 500 м бросаем снегоход и дальше все трое двигаемся пешком. И чудо! Мы идем точно по словам Никифора. Тропа сразу же становится пологой, очевидной, узнаваемой. Вот ольховый мысок, а вот и переход на гребень вверх, 200 метров по вертикали и мы переходим на горизонтальную тропу, вот она идет вниз и спускается в долину. Стенка, которая перегораживает долину Шубутуя и которая нас пугала два года, у нас за спиной. Маршрут доступен для снегоходов. Цель поймана! И на все–провсе – половина прошлого сезона и половина нынешнего. В 18.25 поворачиваем обратно в прежнем распорядке: Толя бегом, мы на машине. Вниз – не вверх (это для Толи). В 19.30 собираемся на реке. Оставшаяся часть этого дня – это история спасения рядового Райана, то есть Мауреровского Т–VI (В официальной транскрипции – Линкс). Метод известен – в расширитель заливается вода, и пока она в системе циркулирует снегоход едет, как только она вытекает, мотор перегревается. Проблема в том, что пробоина в системе охлаждения обширная, а возможности пополнять воду – минимальные. Из резервуаров у нас только 1,5–литровая бутылка из–под пива (выпито на обеде) и двухлитровый термос. Только для того, чтобы проехать 1,5 км до места позавчерашнего обеда потребовалось 4 заправки (и это при том, что стартовал Андрей на холодном моторе). На месте обеда Андрей отогрел мозги и сразу нашёл решение. Запасные сапоги будут использоваться как резервуары для воды (у них верх затягивается) и помещаться в багажник снегохода. Бутылка из–под пива разрезана и используется как воронка. Движение происходит так. Андрей заправляется и едет 45–50 секунд (именно за это время вода полностью покидает систему). За это время он успевает проехать 150–200 метров. Как только он остановился Толя соскакивает со снегохода и подставляет к бачку воронку, Андрей уже стоит наготове с сапогом и заливает из него воду. Немедленно сапог в багажник и за руль. На весь пит-стоп –15–20 секунд. Запаса воды из сапогов хватает на 8–9 заправок. После этого весь отряд останавливается и пополняет запас воды из прорубей. И так – 4,5 километра. Наконец, мы выезжаем на скоростной участок. Здесь мы подцепляем Андрея на буксир и так едем оставшиеся 4 км до зимовья. В полночь (без минут) мы на базе. Здесь, в отличие от вчерашнего дня, нас ждут. Вытоплена баня, всё готово, чтобы готовить ужин, на стол собраны остатки винной карты – две запотевшие бутыли пива, бутылка водки (на помин души Бориса Тимофеевича) и бутылка коллекционного вина (Коля–Борода стырил с чужого корабля во время абордажа). Принимаем ванну, пеленаем ногу Коле–Ковалю, ужинаем и поминаем. (прим. Помимо всего прочего мы днем тоже время не терял, так как нога после ремонта вела себя хорошо помимо бани, за которую взялся Миша, мы с Колей-Бородой напилили дрова, съездили подработали заезд да полку для обратного пути, по дороге назад еще притащили дров, вообщем шевелились для дела, как могли.) Все ложатся спать быстро. Ночь предстоит беспокойная: поскольку машина Маурера заполнена не антифризом, а водой, то её необходимо прогревать каждые 1,5 часа. (прим. Чтобы не разморозить двигатель). Этим всю ночь занимались Маурер и Коваль попеременно. Мороз, ослабивший хватку начиная с третьего дня пути, постепенно возвращается. Михаил выспался впервые за весь поход, потому что ушел ночевать в протопленную баню, где нет мышей и праздношатающейся публики. Ремонт снегохода отложили до завтра – утро вечера мудренее. 15 января. По плану – заключительный день похода. Начинается он с ремонта. Ремонт оригинальный – снята вся ходовая часть. Андрей заваривает швы. (прим. Для ремонта нам пришлось выдернуть всю подвеску, благо опыт есть и это позволяет ее полностью не разбирать, а только открепить от рамы и «выкатить» из тоннеля, остается только гусеницы на валу. Подвеску отправили отогреваться в баню.Что обнаружилось при осмотре: теплообменник прорезан в 2-х местах. Андрей в начале нынешнего сезона перешиповал гусеницу, так как родны шипы в основном повылетали от нещадной эксплуатации. Но новые шипы вкрутили не в родные места, так как они были разбиты, а рядом. А у армейца есть одна особенность задней подвески – при режиме движения вода-снег на верхней поперечно балке подвески начинает нарастать лед или замерзший, пропитанный водой снег. Из-за этого гусеницу поджимает в тоннеле наверх. Эта особенность и сыграла злую шутку - гусеницу поджало, она шинами пропилила теплообменник, родные шины в этом случае попадают на фторопластовые защитные полосы, которые закреплены сбоку от теплообменника на тоннеле и предназначены производителем для его защиты от таких казусов. Но так ка шипы были смещены, они свою функцию выполнить не смогли. Вывод - шипуйте в родные места, их на гусенице видно, при шиповке ставьте фторопластовые защитные полосы, у кого их нет, и следите на Линксах за наростом льда на поперечной балке. Кстати у Скандиков этой проблемы нет, мы это еще в прошлом году выяснили при движении по Снежной. Итак, немного о самом ремонте: для заделки отверстий в поврежденном теплообменнике Андрей использовал карандаш сварки. Повреждения зачистили, нагрели горелкой и поджигая сварку слоями начали укладывать ее на прорез, периодически прогревая горелкой. Через минут сорок работы все получилось. Не ставя гусеницу снегоход заправили водой и запустили, течи не было но снегоход быстро нагрелся, решили - ставим подвеску и начинаем его гонять чтобы запустить систему)


Мы с Анатолием уже отправились вперёд. Дело в том, что в прошлом походе Самуил Усевич и я оставили свои кружки на Березовом зимовье. А кружки у нас не просто именные, они с историей, много чего поведали, экспонаты просто. Вот мы за ними и поехали. Но едва мы миновали мыс, как по рации поступил приказ возвращаться – ничего не дал Андрюхин ремонт, на первых же метрах дистанции стала его машина обратно греться. Опять форсируем мыс и возвращаемся. Диагноз таков, что у машина всё–таки систему прихватило морозом. Поэтому греем воду в котлах и ведрах до состояния «кипяток». Остатки спиленного кедра, не сгоревшие вчера в бане, догорают на этом костре. Затем оным кипятком проливаем систему. (прим. У снегохода действительно где -то в магистрали прихватило воду. Действуем так снегоход ставим на бок и кипяток льем теплообменник в передней части вода по каналам стекает и прогревает всю его поверхность, хватило ведра и котелка кипятка. После этого ставим снегоход на гусеницу и отливаем передний радиатор, заправляем воду в расширитель, заводим. Температура сразу падает понятно система ожила, но еще минут 15 уходит на то чтобы выгнать воздух и наполнить ее водой. Андрей прокатится пару кругов доливаем воду, так все и заработало.) Заодно варим обед – заключительные две пачки пельменей. В 15 часов Андрей вскакивает на снегоход и улетает вперёд. Спустя 40 минут и мы покидаем это обжитое место. Наш путь лежит обратно на Метеостанцию. При выезде на Утулик, уже в первых сумерках, мы видим две фигуры. То были Андрей и Мистер Икс. Диспозиция такова: у Андрея «вышибло» все результаты ремонта, вечереет, холодает, метёт. Наконец, Мистер Икс кладёт на стол козырного туза из своей мистической колоды – в пятницу перевал никакого не пропустит. Принимается решение всем ехать на Березовое зимовье, ремонтироваться вечером и утром, после чего выдвигаться на перевал. Поход удлиняется на сутки. На ужин варим рис и сардельки – Бороденко их с пьяных глаз не туда спрятал и они оказались как бы лишними. Вот и пригодились. Чай идет в счёт уже по пакетикам. Торт «наполеон» без счёта. Спать в Березовом зимовье всемером – это искусство. На одних нарах Шеф и Мистер Икс, на других – Коля–Коваль, Коля «Бороденко» и Миша, на полу поперек зимовья – всё остальное. Все вошли, но ночью пописать для тех, кто на полу – неразрешимая проблема. Они так до утра и терпели. Ночью продолжилось дежурство по прогреву. Дежурили Маурер и Коля–Коваль. В какой–то момент они проспали, но всех выручил Миша, который никого не стал будить, а пошел и прогрел Андреев снегоход сам. Заодно и жидкость из радиатора слил.


16 января. Похолодало. Продолжается эпопея с ремонтом. (прим. Андрей поменял тактику ремонта. Еще вечером мы выдернули подвеску и Андрей зачистил каждую щель от пропила от сварки. Потом он выстругал из сухой березы деревянные пластинки, которые поочередно вставил в щель в распор. Использована идея деревянной бочки, пластики намокая будут распирают друг друга. Саму подвеску, ставили на место уже утром). Здесь Попутно в огромных количествах кипятится вода и расходуется на полив системы охлаждения. Дрова, заготовленные накануне, буквально испаряются. (прим. Но, к сожалению систему мы запустить так и не смогли, как не старались, принято решение снегоход тащить на буксире)


Часов в 10 Мистер Икс отправляется на перевал, спустя час вслед за ним отправляются Миша (буксир) и Андрей (баржа). Спустя ещё час, тщательно осмотрев зимовье, выезжают все остальные. Долго ли, коротко, но у подножья первого серпантина мы догоняем Мишу и Андрея. Мишин снегоход сволокло под откос во время буксировки (Андрей газ не успел включить). Вытаскиваем снегоход и слушаем новый план Андрея: мы четверо едем вперед и сразу после серпантина делаем костёр для очередной отливки системы. Дело привычное, к тому времени, как появился Андрей у нас уже всё готово. Дальше мы двигаемся в том же порядке и к трём часам пополудни достигаем подножья перевала Чёртовы ворота. На его преодоление у нас уходит 1,5 часа. Мистер Икс уже миновал перевал, но вследствие легковесности хорошего следа не оставил. На этом серпантине нас догоняет Андрей. Дело в том, что температура упала до –30оС, но Андрею это в радость, поскольку мотор теперь эффективно охлаждается атмосферой и двигается он куда быстрее. Наконец, в 16.35 вся честна компания собралась на перевале.


В этот момент выясняется, что Анатолий оставил на Березовом зимовье сумочку, в которой у него, по выражению Маурера, «вся жизнь» – утка, заяц, яйцо, игла. Шутка – ключи от машины, ключи от дома, документы, банковские карты и проч. Леденящая душу новость. Пока не успели расстроиться, Толя и я вскакиваем на Скандик и мчим обратно. Старт произошёл в 16.42 местного. В дорогу мы взяли только горелку, фонарик и запасные перчатки (от Коли–Коваля). Толя неутомим и быстр, уже в 17.52 (сумерки) мы вбегаем в зимовье (17 км сильно пересеченной местности). Сумочки над дверью, где её все видели, нет. На полу и на нарах она тоже отсутствует. Наконец, в бледном свете умирающего фонарика, мы находим её на боковой полке. Толя не помнит, когда он её туда поставил. Я её видел, когда осматривал зимовье, но проблема в том, что я её не идентифицировал как отрядную вещь, Толя ею обычно на весь лагерь не размахивает, видимо, боится ПИН-коды потерять. Но – шутки в сторону. В 18.02 мы ложимся на обратный курс. Колины перчатки, в отличие от Колиного фонаря, оказались очень пригодными и руки мои сразу отогрелись. Вслед за этим и весь я перестал мёрзнуть. Толя продолжал творить чудеса и ровно в 19.20 мы взлетели на перевал Чёртовы ворота. Стоит ли удивляться, что оставшиеся 6 км до Метеостанции Толя пролетел за 18 минут. Да я его выставлю на ежегодные скачки в Дерби, он там первые призы будет брать. Кстати, Толин рекордный забег всех ошарашил. Дело в том, что отряд после прибытия на Метеостанцию разделился надвое: Миша и Бороденко отправились вниз и уже к ночи были в Иркутске. Коваль и Маурер нас бы ни при каких обстоятельствах не бросили (хотя на совести Андрея один прокол уже есть). Они сидели в гостях у Мистера Икс и готовились выехать нам навстречу на перевал только через полчаса! А тут мы, как снег на голову. Вот так Анатолий раздвинул границы представлений о возможностях снегохода. (Правда, за полчаса до нашего приезда, Мистер Икс, весь окутанный мистическим туманом, всем сказал, чтобы никто не беспокоился, «Толя и Шеф только что подъехали к перевалу Чёртовы Ворота». Я в мистику не веру, поэтому привожу этот факт в летописи просто так, без комментариев. Что было, то было. Из песни слов не выкинешь). Речи о том, чтобы двигаться домой, быть не могло. Мы с Толей задубели (всё–таки –30оС) и проголодались. Как–никак с 10 утра (уже 10 часов) маковой росинки во рту не имели. Но до поры до времени адреналин вполне успешно заменял нам еду. А тут, в тепле, мы поняли, что сейчас умрём без пищи и водки. К счастью, всё это у Мистера Икс было. Мало того, мы были приглашены в гости к Никифору (чьи советы довели нас до цирка Шубутуя). Андрей Борисович выставил на стол чудовищных размеров чан с пловом и запотевший графин таких же размеров. Благословен будь, дорогой товарищ! Долго спорили – возможно ли съесть такое количество плова. Последнее, что я помню, это как Коля–Коваль отскребает со дна чана остатки плова ложкой. Вот так вот! Мы всё можем. 17 января. Ночь опять была тревожной з–за необходимости прогрева. Утром покидали остатки вещей в волокуши, попрощались с хозяевами и припустили вниз. Коля тащил Андрея, Толя рулил и насвистывал, так что перед одним из мостов весьма существенно заехал Андрею в корму. Чуть более часа затратили мы на спуск вниз, потом значительно больше часа грузились и примерно в час отправились обратно. В Слюдянке мы, правда, задержались, поскольку Анатолию необходимо было оформить страховку. Но вот и эти формальности закончились и мы поехали домой. Так закончился самый пока длинный из наших снегоходных походов. Восемь дней, семь ночей. Из–за продолжительности, поход оказался очень бюджетным ~ 6,5 тысяч рублей. Сюда входит провиант и напитки (3.600), топливо (2.500) и хранение автотранспорта (350). Выходит, что каждый приём пищи обходился человеку примерно в 180 рублей. Это с салатами, груздями, чаем, сластями и горячительными напитками! Добро пожаловать в наш ресторан «С ветерком!». Итоги похода: наконец–то нам удалось установить, что верховья реки Шубутуй принципиально проходимы для снегоходов нашего типа. Особенно в сторону самого Шубутуя. Это грандиозный результат, если учесть господствующее положение, которое занимает Патовое плато в наших стратегических планах. Прим. В очередной раз мы убедились и доказали прежде всего себе, что ВЕЛИКА СИЛА КОМАНДЫ, которая объединена одной идеей и имеет общие цели. Спасибо Всем, кто работал на маршруте все эти почти 8 дней. После этого выхода решено заходить по реке Снежной до Байри, там уйти на хребет и хребтом дойти до озера Патовое, и на реку Шубутуй спустится уже с верху.

Нужна консультация?

Оставьте заявку, наш консультант свяжется
с вами в ближайшее время.